Регистрация Вход
Библиотека /
Поиск по библиотекеМоя библиотекаИскать книгу(обмен)

Татьяна Бек. Смешанный лес

Татьяна Бек. Смешанный лес


--------------------------------------------------------------- © Copyright Татьяна Бек, 1993 From: Zheleznyak@izvestia.ru --------------------------------------------------------------- Книга стихов Москва 1993 "Смешанный лес" - новая поэтическая книга Татьяны БЕК, в которую вошли стихи, написанные с 1986 по 1992 год. Ответственный за выпуск книги - А. М. Бек. ISBN 5-85269-004-X - Татьяна Бек, 1993 - ИВФ Антал, 1993 Настоящее издание подготовлено и выпущено Инновационно-внедренческой фирмой Антал с использованием передовых компьютерных технологий. 113035, Москва, а/я 59, ИВФ Антал. Тел. (095) 155-9486, 155-9341, факс: (095) 155-9341. Сдано в набор 01.02.93. Подписано в печать 25.02.93. Гарнитура (Балтика(. Печать офсетная с оригинал-макета. Бумага офсетная. Формат 60(84/16. Объем 5 усл. печ. листов. Тираж 1000 экз. Тип. ГПИ "Электропроект" Зак. No г. Москва

1. ШЕСТВИЕ ВИНОВАТЫХ


*** На ветру безудержно полощется Зелень перепуганных берез... Я приду - заступница, помощница, Просто утирательница слез. ...Степи выдыхались, хлопья падали, Рощи раздевались догола, - Я всегда позорище, растрату ли, Нечисть от любимого гнала. Мы уйдем - растает поколение. Но пока не грянул хор лопат, Слушайте меня, - мои последние Человек, и лестница, и сад! Ухожу - и сразу же аукаю. Потому что на изломе дней - Скорой освещенные разлукою, Вы еще дороже и родней.

x x x


Долетает ли песня из сада, Наклоняюсь ли низко над гробом, - Я во всем, я во всем виновата, И меня сотрясает ознобом Не подхваченная малярия, А наследственной памяти бездна (Эту бабушку звали Мария, А про ту ничего не известно...) И вобрав изведенные души, Как бы ясно моя ни лучилась, Я и нынче проснусь - не заснувши: - Сколько боли кругом приключилось! (Это в муках ушедшая мама, Это темного времени вектор, Это над стадионом "Динамо" Одиноко горящий прожектор...) О, как быстро сменяются годы: И метели, и талые воды, И - позднее - крапива и мята... - Ты во всем, ты во всем виновата.

x x x


И шли, и пели, и топили печь, И кровь пускали, и детей растили, И засоряли сорняками речь, И ставили табличку на могиле, И плакали, и пили, и росли, И тяжко просыпались спозаранку, И верили, что лучшее - вдали, И покупали серую буханку. И снова шли, и разбивали сад, И не умели приходить на помощь, И жили наутек, и невпопад, И поперек, и насмерть, и наотмашь. И падали, и знали наперед, Переполняясь ужасом и светом, Что если кто устанет и умрет, То шествие не кончится на этом.

x x x


На занятия бегала мимо афиш и скворешен. В пионеры вступала, на горло мотая кумач! ...Я очнулась одна. Вероятно, мой вид безутешен Предлагаю не плакать и бедные силы напрячь. ...Начинается осень - сухая, холодная, злая. Истощилась надежда. Отчаялся разум и дух. Но, чужого ребенка на истинный путь наставляя, Эту страшную сказку ему не рассказывай вслух, - Потому что нельзя упастись от вины и погони, Потому что он сам подрастет, чтоб, себя позабыв, Захлебнуться тоской, закурить в некурящем вагоне И свое жизнелюбие возненавидеть как миф... Здесь свобода спилась, здесь грешат и ответствуют хором, А прямую натуру обычно встречают в тычки... Здесь любимая родина смотрит невидящим взором, Поправляя рукою в железной оправе очки. А чего мне хватает, так это кладбищенской хвои! О простор ненаглядный, родной и оплаканный весь... Невозможно отторгнут ь проклятое это, живое, Это древнее, горькое, неповторимое (здесь(.

x x x


Строительству души не надобны (леса( - Скорее это рост природного подлеска, Где хмель и мураши, лишайник и роса, Где то печет вовсю, то холодает резко. Знобило и трясло... Но к тридцати пяти Из словаря земли я выгребла глаголы: Мужать и матереть, тянуться и расти, - Теперь мне нипочем укусы и уколы. Паук не торопясь развесит кружева - Какая красота в проемах беспорядка! ...Чем ближе до конца, тем больше я жива - Счастливая моя и страшная догадка. А если о любви, то это как восход, Который обнажил, в полнеба полыхая, Что сохнет и цветет, и колется, и жжет, Но главное - растет душа моя лихая.

x x x


О шиповник! ...А хвоя в лесу, А черемухи мелкой кипучесть!.. Отчего ж я, как ива, несу, Лишь упрямую эту плакучесть? (Ничего. Ничего. Не грусти. Ты задумана так от рожденья - Ненавидеть свое отраженье, И тянуться к нему, и расти, Ты, последыш и поздний побег, Некрасивый, неистовый, новый, - С иноземной фамилией Бек, Обрусевшей по воле Петровой, - Ты случайно явилась в ночи, Ты очнулась в купели кромешной, - Чтоб, не путая звезды ничьи, Все же быть и гневливой, и нежной. Приготовься - еще не конец. Испытуемой будешь, любимой...( Так опять мне ответил Отец: Тот, Единый, и этот - родимый.

x x x


Письма ли пишу. бросаю зерна, Жгу ли мусор раннею весной, Все-то мнится: время рукотворно, А оно смеется надо мной! И как только воздух песнопенья Тяжестью ложится на весы, - Вмиг выходят из повиновенья Самые надежные часы. Это дремлет будущим в бутоне, Это прошлым дышит со страниц И - уходит от моей погони Бешеное время без границ.

x x x


Ты меня исцелил. Ты вернул меня в детство, Где надежда прекрасна, как первая елка; Где любое касанье, любое соседство Переходит в родство высочайшего толка. Где садовый жасмин - как молочная пена; Где сандалии в августе требуют каши; Где кругом - перемены, Где колется сено, Где сбываются сны и сбиваются наши Голоса... Ты вернул мне простые повадки: Приласкать, заслонить и продернуть в иголку Нить, которая держит в порядке Мирозданье... И бусы повесить на елку - Золотые, витые, забытые бусы, - И приладить звезду на макушке зеленой, И составить депешу, глотая союзы, И швырнуть через горы - рукою влюбленной: (Ты меня исцелил...(

x x x


Ночные наши дни темны и окаянны... Давайте же прервем напрасные труды, Поставим васильки в граненые стакан И станем изучать историю беды, Которую, увы, мы знаем препаршиво. А как сказал один непревзойденный муж, В китайских башмаках немецкого пошива Россия шла и шла сквозь реквием и туш. ...Шагает и теперь по направленью к безднам В кружении крутом откормленной мошки. И в облаке вражды, и с гонором белезным, - И требуют жратвы все те же башмаки! Однако мне ль судить, когда я плоть от плоти И правнучка ее, и пригоршня, и пясть... Невероятный свет, сполохом на болоте, Морочит, и ведет, и не велит пропасть.

x x x


Далеко, за кустами жасмина Юность, темная, как мезозой, - Где на все наши (вольно( и (смирно( Отвечала я страшной грозой, - Так боялась вмешательства. (То есть - Посяганий, советов, облав). ...Я не знала, что главная доблесть - Сохраниться, с людьми не порвав.

x x x


Прильнуть бы к мелочам! Но я не ювелир. То трепет, то обвал - в моем сердечном стуке. Отсутствие твое мне заслоняет мир: Все ты да ты кругом, когда живем в разлуке. Но об руку с тобой я вижу все острей: И воинский ремень, и стариковский посох, И ласточку в метро - за тридевять морей От мазанки родной, от изгороди в росах... Как мечется она во влажной глубине, Как стелется крылом по мраморному своду!.. А я иду, держа в горячей пятерне Последнюю любовь, не знающую броду. Лишь об руку с тобой я вижу мир насквозь - В отсутствие твое я делаюсь слепою. ...Когда умру, скажи: (Ей весело жилось - Ей будничная жизнь давалась только с бою(. Зато была полна до самых до краев Счастливая душа, дознавшаяся лада! Когда умру, скажи: (Она ушла на зов, А не сошла на нет... Оплакивать не надо...(

x x x


Родословная! Сказочный чан. Заглянувши, отпрянешь в испуге. Я, праправнучка рослых датчан, Обожаю балтийские вьюги. Точно так же мне чудом ясны Звуки речи, картавой как речка, Это предки с другой стороны Были учителя из местечка. Узколобому дубу назло, Ибо злоба - его ремесло, Заявляю с особенным весом: Я счастливая. Мне повезло Быть широким и смешанным лесом. Между прочим - российским зело. 1980 год

x x x


Хворая, плача и кренясь, Дрожали звезды над Арбатом, - Где я однажды родилась В глухом году сорок девятом. Под мертвенный газетный стих Пробилась травка дорогая, Родителей немолодых Неровным норовом пугая. ...И страх, и оторопь, и мор, И ложь, сидящая на троне, И жажда жить - наперекор Неограниченной погоне, - И тьма, разящая дотла, - Без права думать о погостах... Я с первым криком вобрала Родимого простора воздух! Меня не гнали топтуны... Но, время задержавши в порах, Я откликаюсь с той весны На каждый плач, на каждый шорох.

x x x


В годы пространные, послевоенные, В доме, который построили пленные, Рядом с бараками, на пустыре Выросло племя - дыра на дыре: Я и мои неуемные сверстники, Страшной эпохи веселые крестники... Помните этот - ни свет ни заря - Крик относительно сбора старья? - Я ли забуду подружку раскосую, Песню подвальную, многоголосую... А устроители лучших затей - Смуглые дети (испанских детей(! ...В детстве, где вечно болели миндалины, Были на шубке такие подпалины - Ржавые и шоколадные, - что В жизни не будет такого пальто! Я уже там распахнула объятия, Где на тележках безногая братия Ехала, все формулируя в лоб, - Я уже там испытала озноб Невероятных сиротства и близости... Надо же, Господи, - выгрести, вылезти И разрыдаться, любви не тая: - Все-таки счастье, что я - это я! КАКТУС Безо всякого жеста и пафоса Я скажу на исходе витка, Что прекрасней цветущего кактуса Не видала на свете цветка. Нелюбимый... Колючий... Уродливый... Вы скривились? Но он все равно Остролистой звездой неугодливой Озарит вас - цветок-Сирано!

x x x


Р. Сабитову В спецодежде и кепочке он, не вдаваясь в оттенки, Принесет вам багульник в начале холодного марта, ...Татарчонок московский, рожденный в бутырском застенке, И взращенный детдомом, и выросший выше стандарта... Обращаюсь к тирану, который кровав и коварен: На имперском Олимпе понятны любые уловки. Только что тебе сделал неграмотный дворник-татарин И подруга его, убиравшая снег на Петровке? ...Он - тюремная карточка в ворохе сталинских метрик, Он - сиротской обители неунывающий житель, Он - рабочая косточка, - если хотите: электрик, - Он - детей ненаглядных родитель и усыновитель... Волевая надежда моя никогда не потухнет. Я историю вижу как битву тирана с мальчишкой. Победил ч е л о в е к. Вот он чаю напьется на кухне И уйдет от меня - обязательно с книгой подмышкой. Я еще не сказала, что он - исключительный книжник! ...Он - улыбчивый, тихий и, точно багульник, упорный, Он - по виду чудак, а когда приглядишься, подвижник Этой жизни безжалостной, этой распутицы черной...

x x x


Закат столетия свинцов... Мы не вполне живем на свете - Мы доживаем жизнь отцов, Тяжелые, большие дети. О, мы не можем ждать и дня - Нам истину подай сейчас же! - И в каждом гиблая родня Гудит, свое не откричавши. ...Пока мы ссоримся впотьмах И семечки пустые лущим, - Ты разметалась на ветрах, Между прошедшим и грядущим, Родная родина моя, - Гостеприимные по-русски, Не только рощи и поля, Но и свирепые кутузки, Но и могилы для живых, И для здоровых лазареты... Сошла б с ума, - но кто за н и х Рассмотрит новые приметы?

x x x


И эта старуха, беззубо жующая хлеб, И этот мальчонка, над паром снимающий марки, И этот историк, который в архиве ослеп, И этот громила в объятиях пьяной товарки, И вся эта злая, родная, горячая тьма Пронизана светом, которого нету сильнее. ...Я в детстве над контурной картой сходила с ума: (На Северный полюс бы! В Африку! За Пиренеи...( А самая дальняя, самая тайная соль Была под рукой, растворяясь в мужающей речи. (...И эта вдова - без могилы, где выплакать боль, И этот убийца в еще сохранившемся френче...) Порою покажется: это не век, а тупик. Порою помнится: мы все - тупиковая ветка. Но как это пошло: трудиться над сбором улик, Живую беду отмечая лениво и редко! Нет. Даже громила, что знать не желает старух, И та же старуха, дубленая криком: (С вещами!(, И снег этот страшный, и зелень, и ливень, и пух - Я вас не оставлю. Поскольку мне вас завещали.

x x x


Ходившая с лопатой в сад, Глядишь печально и устало... Не строила - искала клад. Не возводила - клад искала. Твою надежду на чужой Непредсказуемый подарок Жизнь охлестнула, как вожжой: - Не будет клада, перестарок! ...Под раскаленной добела, Под лампою без абажура Земная жизнь твоя прошла, - Кладоискательница, дура...

x x x


Все кончается! С каждой кончиной Жизнь уходит, пощады не зная. ...Этот стол. Этот нож перочинный. Эта чистая шаль кружевная? И рукав от военной рубашки, И гребенка, и лампа, и клещи, И в коробке - старинные шашки, И другие ненужные вещи - Все, что пахнет родным человеком И внезапно бросает в рыданье, - Стало памятью и оберегом, На глазах обращаясь в преданье.

x x x


Похоронив родителей, Которых не жалели, Мы вздрогнем: все разительней И горше запах ели. Очнешься от безволия, Чей вкус щемяще солон, - Над кубом крематория Слышнее птичий гомон. Утрата непомерная Под крик веселой птицы... О жизнь моя, о смерть моя, - Меж вами нет границы!

x x x


Вот оно, по-арестантски голое, Вот оно, черное как беда... Я захлебнусь, не найдя глагола, - и Хватит эпитета, голое, да, - Не наготою зверей, любовников Или детей - наготою конца, - Дерево из допотопных столпников, Не покидающих тень отца, - Вот оно: загнанное, и вешнее, И одинокое - на юру. ...Все несказаннее, все кромешнее Время и место, где я умру. 2. МЕЖ ВЕЩЬЮ И ВЫСЬЮ

x x x


Ярко-зеленые листья в клею Боготворю, а на холод плюю И не по-женски чеканно шагаю. Милая жизнь не вошла в колею И не войдет уже, я полагаю. ...Как я любила грибные дожди, Лыжи и веру, что все впереди, Личную тайну и общую ношу... - Милая, милая, не уходи! Я еще сильно тебя огорошу. Пряжки тяжелые - на сапогах... Дай заплутаться в лесах и лугах, Намиловаться с простором гудящим! ...Солнце играет в оленьих рогах... Все времена - как одно - в настоящем.

x x x


Ужасают недуг небывалый, Нелюбовь, каземат, полынья... - Что страшнейшее в мире? - Пожалуй, Это все-таки запах вранья. Тишиною меня осчастливьте! Лучше кануть, не выйдя в князья, Чем привыкнуть к обману и кривде... Я уже привыкла. Нельзя. От бездарности врали, от страха, От желанья нажиться впотьмах... Лишь какая-то частная птаха Заливалась над нами в слезах! Этот край - на краю одичанья, Эти камни уже не сложить... Мы погибли - минута молчанья. ...А потом - попытаемся - жить.

x x x


По дороге летней, длинной Ехали на близкий север - Некий кахетинец дивный, Я, и Леша, и Наташа... Нет. Не плакали, но пели. Свет купейный был невесел, Но была у нас собака, И кураж, и хлеб, и чаша! В одеяниях нелепых На рассвете прибывали. Продолжали - вертолетом, И попутками, И пехом... (Главная была собака!) ...Главное: светились дали, Все поросшие брусникой, И забвением, и мохом. И смиреньем... Вечерами Пели! Озеро темнело. Кахетинец, я и Леша, И Наташа - молодели. Свет хлестал со дна оврага, Шел с небес, из буерака Пер на нас осатанело... Лучше ничего не помню! Да. Еще была собака. Боже. Зазубрить навеки: Свет истошный, лес родимый, Кахетинский голос певчий, Лица Лешино с Наташей... Я и впредь (а с той дороги Минул срок необратимый) Вспомню - и, преображаясь, Чувствую себя н а с т а в ш е й!

x x x


Вы, кого я любила без памяти, Исподлобья зрачками касаясь, О любви моей даже не знаете, Ибо я ее прятала. Каюсь. В этом мире - морозном и тающем, И цветущем под ливнями лета, - Я была вам хорошим товарищем... Вы, надеюсь, заметили это? - Вспоминайте с улыбкой - не с мукою - Возражавшую вам горячо И повсюду ходившую с сумкою, Перекинутой через плечо!

x x x


Тебя любили - ты не верил им... Кусты шумели, как скитальцы. Пространство разминулось с временем - И время утекло сквозь пальцы. Таких не взять руками голыми: Тут - узел мужества и лени. О, не героями - изгоями Держалось наше поколенье. Герой слагал восторги к празднику - Его закармливал хозяин, А ты завертывался в классику - Суров, и нищ, и неприкаян. - Кусты, кусты, о чем вы плачете, Читая улицу, как сводку? - Вон юноша в коротком плащике Ломает общую колодку, - Чтобы простор прижался к времени (Не быть бы срыву иль осечке!..), Чтоб жизнь с разбитыми коленями, Как девочка, спустилась к речке...

x x x


Страшно у себя внутри, Как в стенах чужих и стылых... Кто-нибудь, окно протри, - Я сама уже не в силах. Кто-нибудь, протри окно, - Чтобы луч раздвинул нишу... Мне действительно темно. Я ли света не увижу? ИЗГНАННИЦА Розгами, лозунгом и топором - Прочь недобитых!.. Ату!.. Рослая женщина в шляпе с пером Твердо взошла на паром. (В двадцать девятом и сорок втором Сны ее скомкает гром.) ...Даже в парижском гуляя саду, Страшную кровную слушать беду, Не помышляя о том, Что в несказанно далеком году Т а м обессмертят ее маету. ...Мы, у кого помраченье в роду Даже архив соберем.

x x x


Не видать из-за горечи, - Что там... Содом? Перегибы ли? - Где вы, давние родичи? - Целым коленом повыбили. ...Вы - работники, ратники, Вы - просветители с азбукой, Вы - в мундире и в ватнике... Только без камня за пазухой! Ты, закончив Реальное (Господи Боже!) училище, - Угодил в ирреальное, Черного года судилище. Ты, ходившая к раненым В госпиталь, что под Саратовом, Прямо в капоре мамином Сгинула в гноище адовом. Ничего не оставил ты (Если оставил, то вызнаю!) - Только лекцию с кафедры, Ясную и бескорыстную... Ничего ты не прятала, Ибо была простодушною, - Лишь портрет авиатора Или письмо под подушкою. Вы и были как не были - Рослые, русые, милые... Только щепки от мебели, Только туман от фамилии... О наследство щемящее - Все из догадок и вымысла! Я свое настоящее Вашими силами вынесла.

x x x


Властолюбие - темная ересь, Превращенная похоть и месть... Лучше пить. Лучше спать изуверясь, - Чем чужую свободу изъесть. Он на ясную душу нацелен - Вымогатель, вампир, златоуст... Подчиняющий - неполноценен, Посягающий - болен и пуст. - Раболепства алкал - подавись им! - Для меня ж, при погоде любой, Ты уродлив, поскольку з а в и с и м От того, кто подавлен тобой. Отрываясь от важного дела, Попадая в лихой переплет, - Я вас всех, как ни странно, жалела: Вы же мрете без рабьих щедрот! Я и слушала вас, и вздыхала, Сострадая натуре крутой. Только вам понимания мало - Обожанием вас удостой. Нет уж, дудки! Прильнув и отпрянув (Ты прости меня, бедный злодей), - Я бежала бегом от тиранов В равнодействие добрых людей. ...А на старости лет (или раньше), Озаряя деталью рассказ, - О тираны мои, о тиранши! - Я сложила бы Сагу о вас.

x x x


Я не желаю тесниться в единой обойме С теми, кто ловит улыбку любого тиранства... Только с годами открылось мне в полном объеме Чернорабочего пира простое пространство. По малолетству мне нравились быстрые игры - Салочки, прятки и жмурки, лапта и горелки. ...Лес отворялся; дразнили и ранили иглы; Звезды сверкали; линяли и прыгали белки!.. Это не правда, что люди стареют с годами, - Просто линяют, чтоб слиться с нахлынувшим снегом... (Вот: полюбили загадки - и не отгадали! Лес затворился, и стало дитя человеком). Нынешним вечером больше работать не в силах, В доме пустынном поставлю пластинку такую, Чтобы оплакала всех непутевых и сирых, Чтобы сказала, как я без ушедших тоскую. Чтобы болезных моих навестила в палате, Чтобы привадила жалость и выгнала злобу... Чтобы напомнила первое детское платье И предсказала последнюю смертную робу! ...Ну а покуда линяют и прыгают белки - Надо поехать в Саратов, на родину папы, И отказаться от замыслов, ежели мелки, И уколоться опять о еловые лапы. Я повторяю, что по нутру одиночка И не желаю двора твоего, властолюбец... Это не пишется: каждая новая строчка Ветром глухим с перегона доносится, с улиц.

x x x


И ты, и ты хотела жить как все, Но небеса отказывали в иске... Покуда (газик( мчался по шоссе, - Орали птицы и летели брызги! А ты глядела в утреннюю даль: То темный пар, то солнце на поляне, - И открывалось, что твоя печаль Нечестно претендует на вниманье. (А разве он не заслужил (как все( - Замшелый и заброшенный орешник, Такой красивый - в инее, в росе, - Отшельник, и молчальник, и кромешник?) Пекло сильнее. Стало веселей. И душу исцелял от нездоровья Не то чтобы божественный елей, Но свежий ветер бедного низовья. О, всякое открытие - старо! Пора принять, не требуя разгадки, Горчайший мир, где все-таки добро Кладет, кладет гордыню на лопатки...

x x x


Сирень лиловая в саду, Сирень лукавая в тазу... Когда опять сюда приду И что с собою увезу? Сирень ли пленную в руках, Сирень ли пенную в росе... Разлука - выход, а не крах! Но это чувствуют не все. А мне дано разлуку пить Глотками ледяной воды - И лишь счастливее любить Чужие лица и сады. ПЕСНЯ Ох ты, время лиходеево! Выморочная сторонка! (...Ни посаженного дерева, Ни родного ребятенка...) Льется песня помертвелая, - А когда-то вся звенела: - Как же ты, такая смелая, Оказалась не у дела? Он страшнее воя зверьева - Этот плач из одиночки! ...Ни посаженного дерева, Ни голубоглазой дочки...

x x x


И поздно молодеть, и расставаться рано... Наперерез толпе, неистовой с утра, По Риму шла карга в чалме из целлофана, Безумна и страшна. (А я - ее сестра.) Развалины ко мне величественно-глухи, Но я им посвящу любительскую песнь... - В Италии живут могучие старухи, Которым нипочем душевная болезнь! - ...Я, следуя за ней, дойду до Колизея, А потеряв, скажу: (Спаси и окрыли(. Здесь ангел пролетал, т а к и е зерна сея, Что до сих пор растет волнение земли.

x x x


Гостиничный ужас описан... Я чувствую этот ночлег, - Как будто на нитку нанизан Мой ставший отчетливым век, - Где кубики школьного мела Крошились, где пел соловей, Где я ни на миг не сумела Расстаться с гордыней своей, А вечно искала подвоха, И на люди шла как на казнь, И страстью горевшая - плохо Хранила простую приязнь, - Любимый! А впрочем, о ком я? Ушел и растаял вдали. Лишь падают слезы, как комья Сырой похоронной земли. Но главное: в пыточном свете, Когда проступают черты, Мои нерожденные дети Зовут меня из темноты: (Сюда!( - Погодите до срока. А нынче, в казенном жилье, Я проклята. Я одинока. Я лампу гашу на столе.

x x x


Это что на плите за варево, Это что на столе за курево? Я смутилась от взгляда карего И забыть уже не могу его. Там, за окнами - вьюга страшная, Тут пытают перо с бумагою... Мне сказали, что я - отважная. Что мне делать с моей отвагою? - Коль отважная, так отваживай. - ...Но какая тревога - нежная! О, любовь моя, - свет оранжевый, Жар малиновый, буря снежная...

x x x


Не лицо мне открылось, а свет от лица. Долгожданное солнце согрело поляну. Я сказала себе, что уже до конца Никуда не уйду и метаться не стану! Это было как ясная вспышка во тьме, Это было отчетливей вещего знака... (Так больного ребенка в счастливой семье Необузданно любит бездетная нянька.) Я сейчас не хочу ничего объяснять, Но по этому свету, по этому знаку Я - невнятная дочь и небывшая мать - Ощутила любовь как могучую тягу! ...Разолью по стаканам кувшин молока: Отстоялось на холоде - и не прокисло... Надвигается вечер. Плывут облака. И людская порука исполнена смысла.

x x x


Ты, который шагал через горы, - Чтобы молча обняться при снеге, - Я твои ненавидела сборы: И всегда провожала н а в е к и! Не боюсь ни чумы, ни погрома... Но опять, на прощальном вокзале, Я несчастна, как дети детдома: Навещали меня - не забрали.

x x x


Этот шрам над правой бровью - Тайна, метка, оберег... С необузданной любовью Я гляжу на южный снег. Я в пути вторые сутки. Не в пролетке, не в арбе - На замасленной попутке Я приеду в Душанбе. Не встречай меня по-лисьи, Лучше выгони в упор... Я не разлюблю Тбилиси - Назло и наперекор, - А скажу вершинам дымным: - Лишь бы о н остался жив. - ...Не обязан быть взаимным Необузданный порыв.

x x x


Не заметил (поскольку привык), Что - лишенная стати и сути - Я мертвею, как мертвый язык, На котором не думают люди. Мы заварим немыслимый чай, Мы добавим туда зверобою. ...Не заметил - и не замечай! Я жива лишь твоей слепотою. А заметишь - какая тоска, - Я уйду, как ушли печенеги... - Не меня ты, любимый ласкал, Не со мною прощался навеки, Не со мною мирился, крича, Что не ту я фуфайку надела... Ухожу (я была горяча И любила тебя без предела) Неизвестно зачем и куда (Я и мертвая буду твоею)... Как народ, как язык, как вода, Ухожу, вымираю, мертвею.

x x x


Брошенный мною, далекий, родной, - Где ты? В какой пропадаешь пивной? Вечером, под разговор о любви, Кто тебе штопает локти твои И расцветает от этих щедрот?.. Кто тебя мучает, нежит и ждет? ...По желудевой чужбине брожу И от тоски, как собака, дрожу - Бросила. Бросила! Бросила петь, И лепетать, и прощать, и терпеть. Кто тебе - дочка, и мать и судья? Страшно подумать, но больше - не я.

x x x


Человек привыкает к увечью... И душа, гробанувшись с высот, Расстоянье меж небом и вещью, Одомашниваясь, обживет. Я - земная, куда мне в колдуньи? Но как явственно слышится зов, Как отчетливы сны - накануне Грандиозных моих катастроф! Надо выжить во мгле костоломной, Надо выпарить соль из беды. ...Я иду по окраине темной, Над которой не видно звезды. Так и будет - меж вещью и высью... Но насколько сильней небеса! То галопом, то шагом, то рысью, Удираю на четверть часа, - Там надежды мои прояснятся, Не веля унывать во грехе, - Хороши, как пасхальные яйца, Отогревшиеся в шелухе. 3. СОН ОБ ОТЦЕ

x x x


Наугад раскинуты объятья В темноте, где пусто и черно... Я любила вас, мои небратья, Оскорбляя и лаская. Но - Не было любови беззаветней, Нежели к тому, кто, свет неся, - Некрасивый, сорокадвухлетний - На Рейхстаге без очков снялся. Эта фотография пылилась Меж страниц. Но именно теперь В памяти возникла и продлилась, Точно явь, не знавшая потерь: Он глядит на страшные владенья Свысока и вовсе не во сне - Года за четыре до рожденья Моего. Не зная обо мне. ...Я ступила во владенья эти, Где стеною сдавлены сердца, Лет через семнадцать после смерти Временем изъятого отца. Каменная строгая обитель - Как рыданье сжатое в горсти. Здесь прошел неюный победитель, Бросивший меня на полпути С грузом необузданной гордыни, Ярости и детского вранья. . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . - Женщина, рыдавшая в Берлине, Это - я ли? - Это тоже я. Июнь 1989

x x x


Носящие маски и цепи В пределах отдельной страны, Уже мы седые, как степи, И тяжкие, как валуны. Сутулясь от принятой ноши, Мы плачем и плачем, храня Все пыльники, все макинтоши, В которых ходила родня, - Все петли, и дыры, и пятна, Все признаки будущей тьмы... И наша печаль необъятна И все-таки счастливы мы - М ы : в ужасе, в яблоках, в мыле, В разлуке, в тумане, в пыли. ...И не было города в мире, Где мы бы с тобой не прошли, - Ни шагу не делая с места, А просто паря в облаках. ...Как дед твой - за час до ареста - С любимою книгой в руках.

x x x


Ни обиды, ни мести - Лишь пение тайный волокон... Вот и снова мы вместе На маленькой кухне без окон. Это даже не плохо, Что, наши легенды разбивши, Миновала эпоха - Мы стали моложе и ближе, Неуемней и строже... (О Господи: целая эра!). Что касается дрожи, То страсть - это (высшая мера( Наказания (или Награды) за мысль о покое... Мы любили. Мы были Живые. Мы знали такое, С чем ни блуд, ни аскеза Не могут сравниться по силе... В этот век из железа Мы жили. Мы очень любили.

x x x


Ласка моя изнывает по розгам, Вольная воля по ужасу пут... Спор между голосом и отголоском, Как поножовщина, вечен и крут. Но коли гордость меня побудила Милого кинуть и стыть на ветру, - Это ж не патина, а паутина: Детским движеньем ее уберу! Как бы глаза ни темнели от гнева, Очень жалею и очень люблю Все, что меня хоть однажды согрело: - Родина! Не оттолкни во хмелю. Тянутся к свету твои каторжане, И среди них - со звездою в горсти - Я: не способная скрыть обожанье, Ярость утишить, и дом подмести, И хоть словцо написать без нажима, И не погибнуть, удар нанеся... - Милый! Согревшее - неотторжимо. Можно обидеть, но бросить нельзя.

x x x


На смех толпе, в тоске позора, Обшарпанная королева - Тигрица, сосланная в зоо На дно вольера, - Фортуной брошенная в угол Как неотстрелянная гильза, - Играй, чтобы воскресный бюргер Приободрился! ...Прыжок без страсти, рык без гнева, Глаза потухли... И лишь порою: небо, небо Тебе напоминает джунгли, - И ты крошишь кусты и ящик, Неукротимая, как раса, - Чтоб бюргер, запахнувши плащик, Летел и трясся!..

x x x


Неизвестность в любви обращает меня к гороскопу, Суеверьям, гаданьям и прочим неверным вещам... Ничего не хочу. Занавешу окошко в Европу. Буду сальную свечку на скатерти жечь по ночам. Я-то знаю, что зиму нельзя пережить не надеясь, - И колдунья-душа начинает трясти короба... Но когда я впадаю в сию неуемную ересь, Мне не стыдно ничуть, потому что и снег - ворожба. Как поет расстояние от этажерки до стула - Словно это простор, где и поле, и лес, и дожди!.. А сегодня во сне мне ладони свои протянула Незнакомая девочка... - Диво мое, приходи.

x x x


И родина, где я росла ветвясь, Меня не видит и толкает в грязь, - И мусор доморощенных жемчужин На откровенном торжище не нужен, - И город, где я счастлива была, Закрыл ворота и сгорел дотла, - И прохудились сапоги, в которых Я шла на свет, - и драгоценный ворох Всего, что пело, я кидаю в печь... Коль сгинул век, - то не себя ж беречь!

x x x


Я все тот же, все тот же огромный подросток... Е. Рейн Ты, надевший впотьмах щегольскую рубаху. Промотавший до дыр ленинградские зимы, Ты, у коего даже помарки с размаху Необузданны были и непоправимы, - Ты, считая стремительные перекосы Наилучшим мотором лирической речи, - Обожая цыганщину, сны, парадоксы И глаза округляя, чтоб верили крепче, - Ты - от имени всех без креста погребенных, Оскорбленных, униженных и недобитых - Говоришь как большой и капризный ребенок, У которого вдох набегает на выдох, - Ты - дитя аонид и певец коммуналок - О, не то чтобы врешь, а правдиво лукавишь, - Ты единственный (здесь невозможен аналог!) - Высекаешь музыку, не трогая клавиш, - И, надвинув на брови нерусское кепи, По российской дороге уходишь холмами, И летишь, и почти растворяешься в небе - Над Москвою с ее угловыми домами. А вернешься - и все начинается снова: Смертоносной игры перепады и сдвиги, И немыслимый нрав, и щемящее слово, И давидова грусть, и улыбка расстриги.

x x x


Оборочки, и вытачки, и складки... А приглядишься - сполохи костра! Опять горит в любовной лихорадке Моя исповедальница-сестра. Загорожусь от хаоса ладонью И призову спасительную тишь. (( Почто летишь в любовную погоню За тем, кого проклятьями клеймишь?) Ее холопство переходит в барство. То выгонит, то кличет по стране. ...Но главное, что это - не коварство, А женский подвиг, не доступный мне.

x x x


О, как жизнь хороша и нелепа! Я в былое уйду с головой, Как бы нить похоронного крепа Намотав на мизинец живой: Все пульсирует. Все - в настоящем. ...В старине находя новизну, О, какое мы прошлое тащим За собою, какую казну! Там и желуди в детской коробке, И рыдание ближних болот, И тетради, сгоревшие в топке, И изгнанников гневный исход, - И правитель в пальто из ратина, И кириллицы дивной шитье, И стоявшее неукротимо Над тобою сиротство твое, - Там фонтаны с волшебной водою И желание злое как месть... Не тоскую: б ы л а молодою, Но ликую: что было, то е с т ь! Оболочка и вправду другая. Но на палец намотана - нить. Все пульсирует, изнемогая От желания заново быть. Вот и будет. Во времени высшем Даже эры прошиты насквозь. А тем паче: покуда мы дышим, Все едино, что с нами стряслось. ...Это бедное стихотворенье Оставляю - при всей нищете, - Точно звездочку влажной сирени У тебя на гранитной плите.

x x x


Одинокий и необычайный, Этот путь закончится со мной... Я умру в гостинице случайной Под нерусский говор за стеной. Ишь, затосковала на чужбине, Прилегла на несколько минут, И - меня в казенной домовине - Тихую на родину везут. Умереть, минуя умиранье, - Господи! Ты ласков иль суров? ...Этот сон я видела в Милане В маленьком отеле без часов.

x x x


А.Г. Вот и кончена разлука. Ливнем разразилась тишь. - Школьная моя подруга, Ты на родине гостишь! Умница и балаболка, Не озлобившая дух, - О, как страшно, о, как долго Мы не говорили вслух! Горбоносая пичуга, Не желая быть чужой, Ты т о г д а ушла из круга И взлетела над межой. ...Сгинул Славка, умер Вовка, Оступившись на лету, - Те, кто звал тебя (жидовка(, И любил за доброту, И гулял с тобою в слякоть... Знаю: прилетев домой, Ты ночами будешь плакать Над могилой и тюрьмой. О, как ветер губы студит, - Будь то север или юг... Никогда уже не будет У меня таких подруг! Но, рыданье успокоив В этом горе и тепле, - Я скажу, что нет изгоев, Нет изгоев на земле.

x x x


По холодному озеру жми на веселой моторке. Вислоухую псину из ласковой миски корми. ...Но какие круги, но какие крутые (восьмерки( Возникали всегда меж тобой и другими людьми! Ты сперва тосковал по большому и дружному дому, Но опять и опять одинокие петли вязал. Ты влюблялся, - но так ревновал к неродному излому, Что, не в силах ужиться, бежал на далекий вокзал. - О, скорее туда, где послушен жасмин белокурый, Где крапива дичится, где густо стоит немота!.. - Ничего не поделать с отпущенной небом натурой: Ты совсем затворишься, когда разменяешь полста. Я гляжу на тебя - на певца, удальца и красавца - И на этот сиротский, спиртующий душу простор. Не касаясь людей, вообще невозможно с к а з а т ь с я. Но любое касанье тебя истребляет как мор! Здесь - и детская рана, и смутное время, и предки, И какая-то злая, наверно, ведьмачья напасть. . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . Окунишек наварим - и выбросим чайкам объедки. Остается от жизни пронзительно малая часть. Загнивает вода: виновата твоя же запруда. Загородка, заслонка, решение выжить во сне. (Искажение Замысла. В землю зарытое чудо. Репетиция гибели.) ...Все это - и обо мне. ТОСКА Не умея ворожить, Полуплачу, полувою... Снова нежеланье жит ь Накрывает с головою. Это, туфли истаскав По опушкам лесопарка, Возвращается тоска - Ненавистная товарка. Это доводы н и ч ь и Опрокидывают в гибель - И ломаются в ночи И часы, и дух, и грифель. А предутренняя быль Смотрит с ужасом безвольным, - Как невытертая пыль На Евангельи настольном...

x x x


Над территорией аграрной - Сквозь воздух острый и крутой - Петух оранжево-охряный, И розовый, и золотой Летит, сгущается и снова Летит (цветение: весна) - И от небесного покрова Отслаивает пленку сна, - Чтобы рассвет хлестнул без края По дереву и кирпичу... - Петух, ты - первый. Я вторая Сегодня небом полечу!

x x x


Протяжная, как сказанье, Короткая, как баллада, Желанная, как касанье, Соленая, как баланда, - О жизнь, - не хочу, не надо, Не буду с тобой судиться, - И не упаду с каната, Пока испытанье длится... Мне силу даруют знаки: Во-первых, в дали пустынной По склонам алеют маки С чернильною сердцевиной. И свет, во-вторых, не гаснет В огромных проемах детства, Где мир меня мучит, дразнит И вводит в свое наследство. И - в ландышах, в ливнях, в нетях - Зовет к себе непреклонно Родное кладбище, в-третьих, У Водного стадиона. И - сильный, как кровь в аортах, Но легкий, как скарб скитальцев - Я ветер люблю, в-четвертых (Уже не хватает пальцев!), - И не одинока, в-пятых, Покуда на белом свете - В царапинах и заплатах - Живут старики и дети.

x x x


Вы о главном хотели бы? Нате ж. Как шальное окно на ветру, Я раскрыла земле этой настежь: Вместе с нею надеюсь и мру. И впотьмах ужасаюсь разбою, И дрожа изумляюсь лучу, И уже не владею собою, Но от боли еще не кричу: Неуместно. Грядущие дали Истребляют меня на корню. Но, какие бы дни ни настали, Я приму их. Как злую родню. ...Эту землю, где пусто и стыло, И мучительно, как ни мужай, - Не добьетесь, чтоб я разлюбила, Хоть гоните меня за Можай, Хоть за Серпухов, хоть за Воронеж... Я не вами ведома, вожди! ...О предчувствие - лисий звереныш Под рубахой, у самой груди...

x x x


Наугад открываю окошко и книгу, Поправляю оборку на мамином снимке И молчу о тебе, не готовая к сдвигу, Но уже не способная жить по старинке. Одинокий ковчег, где висит в изголовье Католический крест, привезенный из Польши... А эфир сообщает о пущенной крови, А закатное солнце все ярче и больше. ...О, цветение смысла в тени вокализа, И глухая отрада словарных ремесел, И соседка по дому - небедная Лиза (Потому что никто не любил и не бросил!). Поднимаются волны, и гнев, и скитальцы. На прилавках остались весы и акриды. ...Доставай мулине, приспосабливай пяльцы, Разворачивай вышивку пестрой обиды! Пересиживай время, которого нету, В этом узком пенале - с лицом помертвелым. И не жди: ничего не изменится к лету, Потому что в пенале не быть переменам.

x x x


Любовь моя - нету подвижней Тебя, - не поспеют слова! Пока я стояла под вишней, Седела моя голова. В одежде четвертого роста Являлась, людей тормоша... И все это было бы просто, - Когда б не живая душа. С замашками от Бонапарта! А впрочем, не надобно схем. ...Сегодня - 10-е марта. Седая, седая совсем.

x x x


Разрушенья, обвалы, пробоины И трофейная горсточка пепла... (Одинокие в поле не воины(. Ну а я в одиночестве крепла. Одинокая дома и во поле, Я жила широко и упрямо. ...Вот сойду у театра на Соколе И пойду в направлении храма. Да, повержена. Но не задушена. Вдоль помойки цветут незабудки. У меня сопечальников - дюжина! Я могу дозвониться из будки. Я скажу: (Настроенье отличное. Нас не гонят еще по этапу(. ...Небо низкое, небо столичное Нахлобучу, как личную шляпу, И гляжу на трамвайное зарево... Хорошо, когда плохо - весною. ...Опыт - это не дар, - разбазарь его, Как спасеньем, дыша новизною.

x x x


Глядя на собственные пупы, Вы обездарели, вы тупы... Тоже мне вече, мужи, бояре! Так... Перекупщики на базаре. Я же - не лучше. Стою зевакою, То комментирую, то не вякаю. ...О психология смерда-зайца! Посторониться? Уйти? Ввязаться?

x x x


Умирающий бесповоротно, Он надел на пижаму медаль... И раскрыты глаза, как полотна, На которых - последняя даль. Не помогут ни Бог, ни аптека, Ни домашняя грелка со льдом. У него, у (ровесника века(, За плечами - не сад, а содом. Все равно! Доставайте медали - На комоде, в большом стакане. Мы же верили, мы воевали. Мы летали на красном коне. Он устал, он не справился с ношей (А когда-то разбойничал)... Но - Опускается вечер хороший, Точно сладкое льется вино. И, в матрас упираясь локтями, Он восстанет и крикнет с одра: - Не подумайте, люди! Я с вами. Я еще доживу до утра.

x x x


Нет, ни жены не было, ни ребятенка, ни брата... Тюбетейку ставил, как чашку и в нее опускал ключи. Туфли из парусины носил с повадками франта И еще пиджак мешковатый из сливочной чесучи. Учителя рисованья звали Яков Борисыч - Сама доброта, громовержец, посмешище детворы. Руководил указкой, часто грозился высечь И читал нам стихи Смелякова довоенной поры. Как сейчас его помню - и вся заливаюсь краской (Сама от сиротской старости нынче на волосок): Вооруженный мелом, тряпкою и указкой, Он диковинных рыцарей писал на доске, как мог. - Простите меня, все кто слышит, - учителя и старцы, И вы, одинокие гении - за детский жестокий взгляд. ...О, какие длинные, добрые, некичливые пальцы Были у рисовальщика, жившего невпопад!

x x x


Мы новые? Нет, мы те же, И, свежую грязь меся, Нам память несет депеши О том, что изъять нельзя - Ни белочек в перелеске, Похожих на букву ять, Ни марлевой занавески, Которую сшила мать, - Ни послевоенной спеси, Ни лжи, источавшей яд, Ни инея на железе, Которым бряцал парад... О, все это - мы. (А кто же?) О, все это - жизнь твоя! И значит, постыдной кожи Не сбрасывай: не змея. Наследница страшной зоны, В крови стою и пыли. ...У неба - свои резоны, Невнятные для земли.

x x x


В мире таинственном и простом Лыжною палкой звезду сшибали С неба - и ну вышивать крестом Курицу, лань и бутон с шипами - В мире, покуда почти пустом: В детстве... Шарили под комодом В поисках фантика, гребешка ли; Вздрагивали на шорохи ((Кто там?(); Назло угрозам и окоротам Вечно теряли, всегда искали - Стеклышко... марку... лоскут от шали... ...Кто нам наносит первую рану - Крик ли в ночи, отраженье ли в зеркале, Ржавая ль скважина, рыжая белка ли? Мир и калечил, и брал под охрану - Изжелта-красную, рдяно-охряную, Влажную, огненную, деревянную... Спали, болели, и плыли, и бегали, И обмирали, и шли по краю В мире простом и до слез таинственном, Где изначальное: (Я играю( - Значит: (Иду в направленьи к истинам(. В мире дремучем, сыром, густом Клад для любви - под любым кустом!

x x x


Со временем стал горячее Промытый утратам взгляд... Трава зеленеет в траншее. На кладбище пчелы гудят. В краю кирпича и металла, Где вольности скуден запас, - Когда я совсем заплутала, Открылся неслыханный лаз: Родство!.. Не писать в поминальник Ушедших своих имена. Мы вместе, как речка и тальник, Мы вместе на все времена! Вы слышите? К вам поспешая, Я ворох известий несу. ...Дорога - сырая, большая, Одетая в пыль и росу. Шагаю легко и бессонно, Как путник - на лай и на дым. Родство не излишком озона, А воздухом станет моим. Так дети мечтают о снеге, Который вкусней молока... И жизнь, как прощанье навеки, Отчетлива и высока! АВТОПОРТРЕТ Не мстительница, не владычица, Не хищница - но кто же, кто же я - Осина, что листвою тычется В жестокий холод бездорожия. (...Прошла эпоха в клубах гибели, Промчалась облака ли, кони ли... Ну погостили, чашу выпили И - ровно ничего не поняли!) Черты свои, - но складки папины: Мое лицо, почти увечное, Где стали детские царапины Морщинами - на веки вечные. С О Д Е Р Ж А Н И Е 1. ШЕСТВИЕ ВИНОВАТЫХ (На ветру безудержно полощется...( (Долетает ли песня из сада...( (И шли, и пели, и топили печь...( (На занятия бегала...( (Строительству души...( (( О шиповник!.. И хвоя в лесу...( (Письма ли пишу, бросаю зерна...( (Ты меня исцелил...( (Ночные наши дни темны и окаянны...( (Далеко, за кустами жасмина...( (Прильнуть бы к мелочам...( (Родословная? Сказочный чан...( (Хворая, плача и кренясь...( (В годы пространные, послевоенные...( Кактус (В спецодежде и кепочке...( (Закат столетия свинцов...( (...И эта старуха...( (Ходившая с лопатой в сад...( (Все кончается! С каждой кончиной...( (Похоронив родителей...( (Вот оно, по-арестантски голое...( 2. МЕЖ ВЕЩЬЮ И ВЫСЬЮ (Ярко-зеленые листья в клею...( (Ужасают недуг небывалый...( (По дороге летней, длинной...( (Вы, кого любила я без памяти...( (Тебя любили - ты не верил им...( (Страшно у себя внутри...( Изгнанница (Не видать из-за горечи...( (Властолюбие - темная ересь...( (Я не желаю тесниться в единой обойме...( (И ты, и ты хотела жить как все...( (Сирень лиловая в саду...( Песня (И поздно молодеть, и расставаться рано...( (Гостиничный ужас описан...( (Это что на плите за варево...( (Не лицо мне открылось, а свет от лица...( (Ты, который шагал через горы...( (Этот шрам над правой бровью...( (Не заметил (поскольку привык)...( (Брошенный мною, далекий, родной...( (Человек привыкает к увечью...( 3. СОН ОБ ОТЦЕ (Наугад раскинуты объятья...( (Настоящие маски и цепи...( (Ни обиды, ни мести...( (Ласка моя изнывает по розгам...( (На смех толпе, в тоске позора...( (Неизвестность в любви...( (И родина, где я росла ветвясь...( (Ты, надевший впотьмах щегольскую рубаху...( (Оборочки, и вытачки, и складки...( (О, как жизнь хороша и нелепа...( (Одинокий и необычайный...( (Вот и кончена разлука...( (По холодному озеру жми на веселой моторке...( Тоска (Над территорией аграрной...( (Протяжная, как сказанье...( (Вы о главном хотели бы? Нате ж...( (Наугад открываю окошко и книгу...( (Любовь моя - нету подвижней...( (Разрушенья, обвалы, пробоины...( (Глядя на собственные пупы...( (Умирающий бесповоротно...( (Нет, ни жены не было, ни ребятенка, ни брата...( (Мы новые? Нет, мы те же...( (В мире таинственном и простом...( (Со временем стал горячее...( Автопортрет

Наша библиотека является официальным зеркалом библиотеки Максима Мошкова lib.ru

Реклама