Регистрация Вход
Библиотека /
Поиск по библиотекеМоя библиотекаИскать книгу(обмен)

Самуил Яковлевич Маршак. О Бернсе

Самуил Яковлевич Маршак. О Бернсе


Самуил Яковлевич Маршак. Роберту Бернсу 200 лет


---------------------------------------------------------------------------- Собрание сочинений в восьми томах. Т. 6. М., "Художественная литература", 1971. OCR Бычков М.Н. ---------------------------------------------------------------------------- Минуло двести лет со дня рождения Бернса, но многие из его строк звучат так, будто написаны в наше время. О мире и братстве между народами говорил он и в торжественных стихах: Пусть золотой настанет век И рабство в бездну канет, И человеку человек Навеки братом станет {1}, - и в стихах шутливых, полных здорового народного юмора: Я славлю мира торжество, Довольство и достаток. Создать приятней одного, Чем истребить десяток! {2} У нас в стране Бернс обрел как бы вторую родину. Переводить его начали более ста лет тому назад. Томик его стихов лежал на столе у величайшего нашего поэта - Пушкина и до сих пор хранится в пушкинской квартире-музее. Четыре строчки из стихотворения Бернса, послужившие эпиграфом к "Абидосской невесте" Байрона, перевел другой великий русский поэт - Лермонтов. Известно, что поэт Некрасов, не знавший языка, на котором писал Бернс, просил Тургенева сделать для него подстрочный перевод песен шотландского барда, чтобы дать ему возможность перевести их стихами. И все же первым переводчиком, по-настоящему познакомившим русского читателя с Бернсом, надо считать поэта-подвижника, сосланного царским правительством в Сибирь на каторгу, - М. Л. Михайлова. Это он впервые подарил своим соотечественникам переводы таких знаменитых стихов, как "Джон Ячменное Зерно", "Полевой мыши", "Горной маргаритке", "Джон Андерсон" и др. И все же только после революции поэзия великого шотландца была оценена по достоинству в нашей стране. Его стали переводить не только на русский, но и на языки многих народов Советского Союза. Немало стихов Бернса положено на музыку нашими лучшими композиторами - Шостаковичем, Свиридовым, Кабалевским, Хренниковым {3}. Гравюры к его "Балладам и песням" сделаны таким замечательным русским художником, как В. А. Фаворский {4}. Я счастлив, что на мою долю выпала честь дать моим современникам и соотечественникам наиболее полное собрание переводов из Бернса. Более двадцати лет посвятил я этому труду и до сих пор еще считаю свою задачу незавершенной. Русский читатель знает и любит "Тэма О'Шентера" и "Веселых нищих", "Двух собак" и множество лирических стихотворений, послании и эпиграмм, - однако все это еще не исчерпывает сокровищницы, оставленной миру Робертом Бернсом. Много чудесных часов и дней провел я за этой работой, но побывать на родине великого поэта Шотландии довелось мне только недавно - всего три года тому назад. Я увидел крытый соломой дом, где он родился, поля, по которым он ходил за плугом, полноводную реку Нит, на зеленом берегу которой сочинял он своего бессмертного "Тэма О'Шентера". Побывал я и в гостинице "Глоб" в Дамфризе, где на стекле поэт вырезал алмазом только что сочиненные им стихи, и в таверне - "Пузи Нэнси", где пили и пели когдато "Веселые нищие". Возлагая венок у подножия памятника в городе Эйр, я смотрел на статую, изображающую стройного молодого человека со сложенными на груди руками, и думал о том, как много потрудились эти руки при жизни. Мне приходили на память строки, посвященные Берисом своему собрату по поэзии Фергюссону, погибшему от нужды и лишений в ранней молодости: Зачем певец, лишенный в жизни места, Так чувствует всю прелесть этой жизни? А на другой день, выступая на большом собрании в память великого барда, я сказал, что, может быть, никогда бы не попал в Шотландию, если бы меня не привели туда тропинки, идущие через поэзию Бернса. И когда я высказал пожелание, чтобы народы ходили друг к другу такими тропинками, а не дорогами войны, весь многолюдный зал отозвался дружными аплодисментами, а лорд-мэр города Глазго, облаченный в горностаевую мантию, поднялся с места и сказал, обращаясь ко всем, кто был в зале: - Как говорила моя старая бабушка, - пусть слова эти будут для вас уроком! Продолжая мысль этой умной старушки, я сказал бы: пусть стихи Бернса, щедрые, скромные и великодушные, послужат уроком молодым поколениям всего мира!

ПРИМЕЧАНИЯ


Роберту Бернсу 200 лет. - Впервые в журнале "Культура и жизнь", 1959, э 1, январь. 1 Из стихотворения "Зачем терпеть в расцвете сил ярмо порабощенья?". 2 Из стихотворения "Строчки о войне и любви". 3 Д. Д. Шостакович, Г. В. Свиридов, Д. Б. Кабалевский и Т. Н. Хренников в песнях и романсах на слова Р. Бернса использовали главным образом переводы С. Я. Маршака. 4 Фаворский Владимир Андреевич (1886-1964) - русский советский художник, мастер книжной гравюры на дереве. Печатается по тексту журнальной публикации.

Самуил Яковлевич Маршак. "Бессмертной памяти"


К 200-летию со дня рождения Роберта Бернса ---------------------------------------------------------------------------- Собрание сочинений в восьми томах. Т. 6. М., "Художественная литература", 1971. OCR Бычков М.Н. ---------------------------------------------------------------------------- Мы чтим великих поэтов минувших веков - Шекспира, Гете, Пушкина - не потому, что они были когда-то признаны гениями и навсегда зачислены в разряд классиков, а потому, что эти поэты до сих пор находят живой отклик в душах людей. Можно сказать, что они держат экзамен у каждого нового поколения и блестяще выдерживают эти испытания. Иначе бы их сдали в архив или, в лучшем случае, в музей. Из поэтов прошлого нам в первую очередь нужны те, что в свое время были поэтами будущего. Они оказываются нашими современниками и деятельно участвуют в жизни, несмотря на то, что кости их давно истлели в земле. Каждая эпоха ищет и находит в прошлом своих любимцев, своих избранников, родственных ей по духу. Сегодня во весь рост встает перед нами фигура великого барда Шотландии - смелого, веселого и жизнелюбивого Роберта Бернса, неугомонного Робина, голосом которого впервые заговорил простой народ его страны. Читая стихи Бернса, удивляешься, как могли загрубелые руки землепашца создать все эти непревзойденные по изяществу и тонкости песни, баллады, послания, эпиграммы. И еще удивительнее то, что тяжелый, подчас непосильный труд и постоянная нужда в самом насущном не заглушили в поэте бьющей ключом веселости, веры в человека и в будущее его счастье. Ведь, в сущности, о себе, о своей судьбе говорит он в скорбных строчках, посвященных Роберту Фергюссону, поэту, тоже писавшему на шотландском диалекте и погибшему от нищеты и голода в ранней молодости. Бернс на свои скудные средства соорудил ему памятник, а под его портретом написал: Проклятье тем, кто, наслаждаясь песней, Дал с голоду поэту умереть. О старший брат мой по судьбе суровой, Намного старший по служенью музам, Я горько плачу, вспомнив твой удел. Зачем певец, лишенный в жизни места, Так чувствует всю прелесть этой жизни? {1} Но наперерез и наперекор этим полным слез и гнева стихам несутся задорные, проникнутые отвагой и силой строчки, написанные тою же рукой: Мы с горем Поспорим. Нам старость - нипочем! Да и нужда - Нам не беда. И с ней мы проживем {2}. Или: У которых есть, что есть, - те подчас не могут есть, А другие могут есть, да сидят без хлеба. А у нас тут есть, что есть, да при этом есть, чем есть, - Значит, нам благодарить остается небо! {3} Кажется, ни один поэт, которого судьба наделила богатством и славой, не знал такой радости, как Бернс. Он никогда не жалуется на судьбу, а бросает ей гордый вызов. Не плут, не мошенник, Не нажил я денег. Свой хлеб добываю я сам, брат. Немного я трачу, Нисколько не прячу, Но пенса не должен чертям, брат!.. {4} Поэт знает, что ничего по-настоящему ценного нельзя купить за деньги - ни любви, ни дружбы, ни вдохновенья. Он не раз повторяет в различных вариантах дорогую ему мысль: У нас любовь - любви цена! {5} А в песне о любимой девушке он говорит: Она не прекрасна, но многих милей. Я знаю, приданого мало за ней, Но я полюбил ее с первого дня За то, что она полюбила меня! {6} Немногие народы так ценят и любят поэтов, как шотландцы своего Роби Бернса. Он стал для них как бы символом единства нации, выразителем дум и чаяний простых людей страны. Когда несколько лет тому назад мне довелось объехать города, городки и деревни, связанные с биографией поэта, меня наперебой угощали чтением его стихов и целых поэм люди самых различных званий, положений, возрастов - пожилой шахтер и старый рыбак, странствующий агент компании швейных машин и молодая девушка, так похожая на Highland Mary - строгую и скромную горянку Мэри, как ее изображают художники. Бернс - поэт народный в самом подлинном и глубоком значении этого слова. В его стихах живет и дышит сама природа Шотландии - Скалистые горы, где спят облака, Где в юности равней резвится река, Где в поисках корма сквозь вереск густой Птенцов перепелка ведет за собой {7}. В поэмах, проникнутых метким и крепким народным юмором, в "Тэме О'Шентере" и "Веселых нищих", в песнях о ткачах и пахарях шотландцы узнают себя и своих земляков, смеются их шуткам и повторяют вслед за бродячим поэтом бушующие буйным задором строфы из "Веселых нищих": Вам, милорд, в своей коляске Нас в пути не обогнать, И такой не знает ласки Ваша брачная кровать, Жизнь - в движенье бесконечном: Радость - горе, тьма и свет. Репутации беречь нам Не приходится - их нет! Роберт Бернс неотделим от Шотландии, от ее земли и народа. Но кругозор этого национального поэта не был ограничен пределами родной страны. Бернс, никогда не выезжавший из Шотландии не то что заграницу, но даже в Англию, говорит в одной из своих поэм о путешествии некоего лорда по Испании, Италии, Германии. И говорит он о чужих странах не менее уверенно и метко, чем Байрон, так много постранствовавший на своем веку. Однако существенное его отличие от Байрона заключается хотя бы в том, что, изображая увеселительную поездку великосветского бездельника по Испании, он не теряет своей, крестьянской, точки зрения. Он пишет про путешествующего лорда так: Заглянет по пути в Мадрид, И на гитаре побренчит, Да полюбуется картиной Боев испанцев со скотиной {8}. Описывая бой тореадоров и матадоров с разъяренным быком, никто из поэтов высшего круга не назвал бы это могучее животное так запросто и по-деревенски "скотиной". Бернс иной раз пугал критиков своего времени непривычной для их слуха простонародностью выражений, но при желании он умел быть не менее изысканным и галантным, чем его светские собратья по перу. Сам он пишет о себе: Как важная знать, Не могу я скакать, По моде обутый, верхом, брат. Но в светском кругу Я держаться могу И в грязь не ударю лицом, брат {9}. В былое время о Бернсе не раз говорили и писали, как о стихотворце-самоучке. Правда, он, как и наш Горький, не окончил ни одной школы, но за короткую жизнь он добросовестно прошел свои житейские "университеты", отлично разбирался в политике, имел представление о мировой истории, читал Вергилия {10} и французских поэтов, а в области английской поэзии и родного фольклора был настоящим знатоком. Природный ум, поэтическая интуиция и широкая начитанность вместе с богатым жизненным опытом - все это позволило ему стать на голову выше своей среды и так далеко заглянуть в будущее, чтобы спустя полтора с лишним столетия иметь право считаться нашим современником. Разве не вполне современны его шутливые я вместе с тем очень серьезные, доходящие до сердца любого простого человека строчки о войне: Прикрытый лаврами разбой, И сухопутный и морской, Не стоит славословья. Готов я кровь отдать свою В том жизнетворческом бою, Что мы зовем любовью. Я славлю мира торжество, Довольство и достаток. Создать приятней одного, Чем истребить десяток! {11} Как стихи нашего современника, написанные не далее чем вчера, читали мы во время последней войны маленькую лирическую балладу: Где-то девушка жила. Что за девушка была! И любила парня славного она. Но расстаться им пришлось И любить друг друга врозь, Потому что началась война... {12} И уже музыкой не вчерашнего, а самого сегодняшнего и даже завтрашнего дня звучат сейчас его пророческие слова, призывающие разумные существа на земле к братству и миру. Забудут рабство и нужду Народы и края, брат, И будут люди жить в ладу, Как дружная семья, брат! {13} Читая и перечитывая эти написанные в восемнадцатом веке стихи и поэмы, понимаешь, почему шотландцы, провозглашая тост в память своего любимого национального поэта, даже не упоминают лишний раз его имени, а говорят коротко и просто: - Бессмертной памяти! - То the Immortal Memory! И всем присутствующим понятно, что речь идет о Бернсе, о чудесном поэте, который оставил миру такое четкое и властное завещание: Настанет день, и час пробьет, Когда уму и чести На всей земле придет черед Стоять на первом месте! {14}

ПРИМЕЧАНИЯ


Бессмертной памяти. - Впервые в "Литературной газете", 1959, э 25, 26 февраля. 1 "К портрету Роберта Фергюссона, шотландского поэта". 2 Из "Послания к собрату-поэту". 8 "Заздравный тост". 4 Из стихотворения "Девушки из Тарболтона". 6 Из стихотворения "Подруга угольщика". 6 Из стихотворения "Скалистые горы, где спят облака...". 7 Оттуда же. 8 Из поэмы "Две собаки". 9 Из стихотворения "Девушки из Тарболтона". 10 "Строчки о войне и любви". 11 Из "Маленькой баллады". 12 Из стихотворения "Дерево свободы". 13 Из стихотворения "Честная бедность". Печатается по тексту газетной публикации.

Наша библиотека является официальным зеркалом библиотеки Максима Мошкова lib.ru

Реклама