Регистрация Вход
Библиотека /
Поиск по библиотекеМоя библиотекаИскать книгу(обмен)

Михаил Веллер. Сопутствующие условия

Михаил Веллер. Сопутствующие условия


Его должны были расстрелять на рассвете. На рассвете - это крупное везение. Еще есть время. Он лежал ничком в совершенной темноте. Вероятно, ногами к двери - швырнули. Спина была изодрана в мясо и присыпана солью. Боль вывела его из забытья. Боль была союзником. Связанные сзади руки немели. Он перекатился на спину, и боль разрубила его сознание. Он смолчал и пришел в себя. Он просто забыл: нога. Левая нога попала под коня. Под ним убило коня. Он уперся правой пяткой в земляной пол и проелозил плечами... Оттолкнулся еще раз и совладал с дыханием. Подтянул ногу, закинул голову, опершись макушкой, приподнял плечи и передвинул себя. После десятого раза он стал переворачиваться на живот. Сердце грохало в глотке. Извивался, царапая коленом, правой стороной груди, головой - полз. Часовой - вздохнул, выматерился, зачиркал металлом по кремушку, добывая прикурить, близко, но снаружи, где дверь, в стороне ног. Он определил стену сарая. Переместил себя вдоль нее. Продвигался на правом боку, прижимаясь к доскам. Острие гвоздя корябнуло лоб. Нашел. Гвоздь торчал на полвершка. Он долго пристраивался к нему стянутыми запястьями. При повороте черная трещина в сознании расширилась, и боль увлекала туда. Не чувствуя руками, на звук, он дергал веревкой о кончик гвоздя. Приноровясь, пытался расщипывать волокна в одном месте. Закрапал в крышу, наладился дождь. Удача, очень большая удача. Приди поддевались чаще толстые. Он отпускал напрягшиеся нити, стараясь определить одну, и рвал ее... ...Очнувшись, он продолжал. Лопнула последняя прядка, но это был лишь один виток, и веревка не ослабла. Теперь он приспособился, пошло быстрее... Ему удалось расковырять, разлохматить веревку о гвоздь, и она поддавалась легче. ...Он не мог сказать прошедшего времени, когда освободил руки. Он кусал взбухшие кисти, слизывая свою кровь с зубов, и руки ожили. Под стену натекала вода. Он напился из лужицы. Часть воды оставил, провертев пальцем в дне лужи несколько ямок поближе к стене. На четвереньках, подтягивая ногу, он обшарил сарай. Ни железки, ни щепки... Пригнанные доски прочны. Железный костыль сидел в столбе мертво. Сжав челюстями, он раскачивал его, выкрашивая зубы. Костылем он стал рыхлить землю под стеной, где натекала вода. Он рыхлил увлажняющуюся землю костылем и выгребал руками. Руку уже можно было высунуть по плечо, когда по деревне закричали петухи. Ему оставался час до света. С дождем - полтора часа. Часовой - не шагал под дождь, но без сна, дымок махорочный чуялся. В темноте, сдирая запекшиеся струпья со спины, он вылез в мокрый бурьян. Умеряя движения, каждую травинку перед собой проверяя, беззвучно пополз направо к реке. С глинистой кручи головой вперед, тормозя скольжение вытянутыми руками, пальцами правой ноги и подбородком, он достиг берега. Лодок не было. Ни одной. Он двигался на четвереньках вдоль воды. Дождь перестал, и линия обрыва выступила различимо. Обломок бревна он заметил сажени за три. Подкатил его, спустился без плеска в сентябрьскую воду. Лежа на колобахе грудью, обхватив ее левой рукой, оттолкнулся от дна, тихо-тихо загребая правой к середине. Ниже по течению, верстах в полутора, на том берегу был лес. И поэтому так называемые трудности мне непонятны. И знакомые называют меня идеалистом, наивным оптимистом и юнцом, не знающим жизни. Человек этот, боец 6-го эскадрона 72-го красного кавполка, был мой прадед. Фотографию его, дореволюционную овальную сепию, я спер из теткиного семейного альбома и держу у себя на столе. Те, кто видят ее впервые, не удерживаются, чтобы не отметить сходство и поинтересоваться, кем этот человек мне приходится. Что составляет тайный (и не совсем тайный, если откровенно) предмет некоторой моей гордости. На фотографии ему двадцать один - на три больше, чем мне сейчас. Намного старше он не стал - погиб в двадцатом.

Наша библиотека является официальным зеркалом библиотеки Максима Мошкова lib.ru

Реклама