Регистрация Вход
Библиотека /
Поиск по библиотекеМоя библиотекаИскать книгу(обмен)

Михаил Веллер. Разбиватель сердец

Михаил Веллер. Разбиватель сердец


1


- А я говорю - полюбит она тебя как милая, никуда не денется. - Не верю я в это... Нет во мне чего-то того, что нравится женщинам. - Характера в тебе нет. - А, знаешь... Посмотришь на себя в зеркало, плюнешь, - кому такой нужен... - Ладно. Буду тобой руководить. От тебя ничего не потребуется - только беспрекословно и точно выполнять мои указания. И ни шагу в сторону - хоть сдохни! Понял? Летний пейзаж летел за окном вагона. Два холостяка ехали в отпуск на юг.

2


Пожелтевшая страница из общей тетради в клеточку - юношеского дневника. Неустоявшийся, старательно-твердый почерк: "Как добиться _л_ю_б_и_м_о_й_ женщины 1. Всегда держать себя в руках, иначе крышка. Думать, что делаешь. 2. Быть не таким, как все. Выделяться, поражать воображение, иметь какое-то особое качество. 3. Изучить все ее сильные и слабые стороны - чтоб уметь на них играть. 4. Научиться видеть себя и ее - ее глазами. 5. Уметь льстить, уметь вызывать жалость. 6. Пока она не стала полностью твоей, ни в коем случае не давать ей почувствовать всей силы своей любви: она должна быть постоянно не уверена, что ты не уйдешь в любой момент. 7. Поставить себя существом высшего порядка. 8. Берегись чувства принуждения, зависимости, обязанности по отношению к себе: человеку свойственно стремиться к свободе - в данном случае это свобода выбора, свобода распоряжаться собой. А потому она может стремиться избавиться от тебя - даже если ты "лучший из всех" и очень нравишься ей. 9. Умей создать ситуацию и обстановку. 10. Умей ждать случай - и пользоваться им. 11. Никогда ничего не проси: должна захотеть сама. 12. Делай меньше подарков: не обязывать ее ничем. 13. Никогда не отказывайся ни от чего, что она хочет сделать для тебя. Любят тех, для кого что-то делают, а не наоборот. Она должна реализовать в себе свои собственные хорошие стороны - и привязаться к тебе поэтому. 14. Помни: основной рычаг - самолюбие, основное средство - боль, основной прием - контрасты в обращении. 15. Умей сказать "нет" и уйти. Этим никогда ничего сразу не кончается. Откажись от малого сейчас, чтоб получить все позднее. 16. Старайся не придумывать и не лгать - но никогда не открывай лжи: это может иметь самые скорбные последствия. 17. Добейся всего - но не смей травмировать ее душу. Не избегай любых средств. Не принимай во внимание сопротивление. 18. Обрети культуру секса - как хочешь. Иначе окажется мерзость вместо обещанного блаженства. 19. Давай поводы для ревности - но чтоб они не подтвердились. 20. Умей показать ей свое презрение. 21. Не торопи события. 22. Разумеется, выжми все из внешности, одежды, речи. 23. Перечитывай постоянно: Стендаль, "Красное и черное", "О любви". Лермонтов, "Герой нашего времени". Пруст, "Любовь Свана". Гамсун, "Пан"... - А где ты взял в те времена Пруста? - Рыковские переводы тридцать четвертого года. - Однако... Смешно, но не лишено... Это все откуда? Или ты сам придумал? - Обижаешь, шеф. Что ж я, тупой, по-твоему? - И давно? Сколько тебе лет тогда было? - Двадцать, милый друг. Двадцать... - Однако... А где же юношеский романтизм, чистый идеализм, возвышенное благородство?.. - Волной смыло. - Какой волной? - Волной слез в отчаянных трагедиях юности. Бери кошелек, пошли обедать.

3


Стучат колеса, проходит официантка, звякают фужеры на столике. - Почему все-таки любовь так редко бывает взаимна?.. - Огласите, пожалуйста, весь список. Я вам отвечу на все вопросы сразу, мой любознательный друг. - И самое дикое: почему так часто любят полнейших ничтожеств, предпочитая их людям замечательным, красивым, достойным и любящим вдобавок? Почему жена красавца-графа сбегает с директором собачьего цирка?.. - И очень просто... Давай возьмем еще по бифштексу? Да-да, и бутылочку во-он того нам, пожалуйста! Так о чем ты? Ага. Потому что глупые люди вроде тебя вечно допускают в своих умственных поисках роковую ошибку: обладание чем-то путают с наслаждением от этого обладания. А любовь, милый, - это чуйство, как-никак, - оно живет внутри человека, оно субъективно. Есть у меня один приятель: красивый, здоровый, зарабатывающий, непьющий, над женой трясется, по дому все делает сам - а она выкобенивается, черт-те когда является домой и вечно еще закатывает ему сцены. А сама! - ни рожи, ни души: отощалый гренадер после самовольной отлучки. И все знакомые ломают голову: ну чего он с ней живет и мучится, с крокодилом, на него масса красивых баб заглядывается? Отвечаю: значит, он имеет с ней такие условия жизни, которые требуются его душе. Он-то думает, что в неге и покое был бы счастлив. Глупости! Он бы с массой других обрел куда больше неги и покоя. Значит, на самом-то деле он этого не хочет в глубине души, в самой-самой глубине, куда даже сам не заглянешь. Человек страстей жаждет, а не благополучия, другая ему все дома сделает и приласкает - а эта его до того доводит, что он тарелку в телевизор швыряет! За то и любит: страсть она ему внушает. - Ха-ха-ха! Кхх... пкхе... Ох, подавишься с тобой. - Не переживай, от этого все давятся. Так вот: когда один из двоих сильно любит, другому уже неинтересно: ему нечего хотеть, что пожелай - тут же и получит. А где же страсти, препятствия, метания души? Зато у первого страстей - сколько влезет: как не переживай, все равно не получаешь того, что хочешь, и от этого хочешь еще сильнее, потому что цель в принципе-то достижима и кажется возможной. И вдобавок любит он тут не реального человека с массой неприятных черт, а выдуманного - такого, какого ему в душе и надо. - Короче, пожени спокойно Ромео и Джульетту - и никаких страстей не будет? - Примитивно, но в общем верно. - Ты что, хочешь сказать - "Нет в жизни счастья"? - Есть... Довольно редко, как известно. А чтоб надолго - и того реже. Человек от добра добра ищет, и ему то и дело худо кажется добром. Уметь удерживать счастье - хитрое дело. Здесь есть вот какие "крючья" для удержания. Психологи ставили опыт на щенках. С первой группой обращались ласково, со второй - грубо, с третьей - то ласково, то грубо. Спрашивается: какая группа сильнее всего привязалась к исследователям? Ответ: третья. Чувства которой швыряло из воды да в полымя. Одно по контрасту с другим куда как сильно воспринималось. Вывод: если ты не сумеешь заставить женщину плакать - будешь плакать сам. Не бойся делать больно - так надо. Почему женщина в общем любят сильнее, чем мужчина? Потому что любовь для нее начинается болью, когда она становится женщиной, и кончается болью, когда она рожает ребенка. На два эти пика и натянут канат ее счастья, которое граничит с болью. Это - природа, а против природы не попрешь. Официант, это чай или кофе? Вы в нем что, половую тряпку полоскали?

4


О, юг!.. О, Черное море!.. Достаточно сказать это, чтоб остальное возникло перед взором само - полный курортный набор: солнце, тепло, лазурный прибой, пальмы, загорелые тела, отчаянно смелые купальники, и звездные вечера в стрекоте цикад, и гуляние по набережным, и музыка танцплощадок... все это так известно, что говорить решительно излишне, сплошные штампы и общие места - но все равно приятно отдохнуть на море. И прохаживаются пары, и отношения их как правило несложны и весьма сходны, и не льются слезы при расставании навсегда, хотя всяко бывает, всяко бывает, верно?.. Пролетел месяц, пролетел. Пожалуйте возвращаться в обычную колею, к дому и работе. Да и надоел уже этот юг, скучно тут. А подробности - подробности у каждого свои. Не в них дело.

5


И вот первый из двух наших приятелей. Бедный заморыш стал буквально выше ростом, загар благообразит его, и вообще появилась в нем не то чтобы уверенность, но некое раздражающее нахальство и самомнение. И провожает его на вокзале роскошная женщина, и смотрит на него влажными собачьими глазами, и удивляются тихо окружающие дисгармоничности этих отношений: неказист повелитель, в чем тут дело? А дело просто... Он полагал, что ему с ней все равно не светит, такая красавица, и чувствам воли не давал - не надеялся. И показывал пренебрежение. И был спокоен - не терял головы. И молол языком умно и даже интересно. И красивой женщине, конечно, захотелось капельку пококетничать и мимолетно проверить свою власть над сильным полом. И никакой власти не оказалось. И в ее самолюбии появилась щербинка, и за эту щербинку зацепилась нить чувств и стала разматываться. Да-да, пушкинское "чем меньше женщину мы любим, тем больше нравимся мы ей". Он привлек ее внимание: он вел себя необычно. Он внушил некоторое уважение: ему было плевать на ее чары. Он уязвил: явно не стоил ее - и однако пренебрегал ею. Красивую женщину заело. Он заранее замкнул свою душу, боясь поражения и не желая боли. И эта душа, к которой ей было не прикоснуться, сделалась для нее загадочной. Стала манить. И она сама придумала, какая это душа. И придумала, понятно, так, как ей хотелось бы! Он расчетливо дразнил ее, как бы тАя в жаре ее чувства - и тут же обдавая холодом. Она начала страдать. Красивые и сильные мужчины, веселые развлечения - перестали интересовать ее. Она ощутила боль - еще не понимая, что это боль вошедшего в нее крючка, о который она сама рвется. Она гордо переносила эту боль - но он тут же делался ласков и покорен, она торжествовала было победу, покой, удовлетворение и была краткое время благодарна ему за избавление от этой боли, - но он тут же дергал крючок вновь, осаживал ее, уязвлял, унижал пренебрежением, - и все повторялось сначала, только все сильнее и сильнее с каждым разом. Ее губило то, что она недооценила противника в этой любовной борьбе. Его спасало то, что он с самого начала был готов к проигрышу в любой момент, и чувства его оставались в покое. Она пыталась бороться, привязываясь к нему все более; и не могла подозревать, что ночь, утро и те редкие дни, когда он намеренно не виделся с нею, он посвящал разбору событий и выработке планов на ближайшее будущее - с холодной головой, упиваясь только своим успехом, - и под руководством "опытного тренера" - своего приятеля, потертого жизнью ловеласа, которого, казалось, вся эта история страшно забавляет. Какая жалкая пародия на Печорина и иже с ним! День за днем он методично сокрушал и гнул ее волю. Она начал плакать. Его рука поднималась на нее. Ему понравилось ее мучить - он уважал себя за власть над ней. Он стал для нее единственным мужчиной в мире. Ведь ничего подобного она в жизни не испытывала, и только читала о таких терзаниях - и таком счастье, которым было временное избавление от этих терзаний. Она оставалась для него лишь удовлетворением тщеславия и чувственности. Как только он замечал в себе росток любви к ней - он торопливо и старательно затаптывал его: он полагал, что она охладеет к нему в тот самый миг, когда уверится и успокоится в его любви. Она стояла у вагона - предельно несчастная сейчас, предельно счастливая в те минуты и часы, когда "все было хорошо": она любила его. Поезд тронулся. Он лег на верхнюю полку в купе и стал смотреть в потолок. Он спрашивал себя, любит ли ее, и оказывалось, что он этого не знает; пожалуй, нет. Он спрашивал себя, счастлив ли, и на этот вопрос тоже не мог ответить; но, во всяком случае, лучше ему никогда не было и, надо полагать, не будет. Он остановился на той мысли, что если она приедет к нему (как и будет, видимо), он продолжит "дрессировку" и, пожалуй, женится на ней. И вот тогда можно будет позволить себе временами действительно расслабляться и любить ее. "Но вожжи не отпускать!" - заключил он свои размышления, закрыл глаза и стал дремать. Засыпая, он успел в который раз подумать, какой молодец его умный и опытный друг и какой молодец он сам. Его друг, его наставник и покровитель, теоретик и донжуан, лежал на нижней полке и задыхался от презрения и ненависти к нему.

6


"Она даже не пришла проводить мен... Я должен был нарваться. Я сам устроил себе это истязание. Не с тобой же мне равняться, ничтожный сопляк, поганая козявка, самодовольный червяк. У, засопел, паразит. Бедная девочка, дура. Зачем я все это устроил? Впрочем, она счастлива. Моя была лучше. Надо покантоваться столько, сколько я, чтоб понять, что такое настоящая женщина. Я проиграл. Когда я проиграл ее? Наверное, в тот самый миг, когда раскрылся. А когда полюбил? Тогда же, наверное. Она сидела в полумраке, такая милая, доверчивая, беззащитная. И мне не было ни интересно, ни хорошо. Я знал наизусть, что будет дальше, и знал свою власть, и читал все варианты, как в шахматах. И знал, что все будет так, как я захочу, и знал, что будет через полчаса, и утром, и через неделю... и всего этого мне было мало. Ну, одной больше... толку-то. Она была в моих руках, и я знал, как она будет любить меня, какой станет верной и привязчивой, как будет тихо сносить мою небрежность, будет счастливой и тихо смирившейся... Ну а я-то сам, что я получу - еще одну замену тому, чего у меня нет, еще одну нелюбимую женщину?.. И я захотел быть счастлив - наперекор всему, всем победам и потерям, всей судьбе, наперекор паутине, наросшей на сердце, и не верю в счастье для себя когда-либо: я захотел любить. Потому что ничего не стоило добиться ее любви - но я уже не верил в возможность полюбить самому. Неужели я это еще могу? Да ведь могу. Вот что во мне тогда поднялось. И это ощущение - что у меня может быть не женщина, а любимая женщина - понесло меня, как полет в детском сне, как волна в стену, и я уже знал, что сейчас со звоном вмажусь в эту стену, - буду любить, и буду счастлив, и буду живой - а не разочарованный герой юнцов и дам. И я открыл рот, чтобы сказать ей все - хотя это было еще неправдой, было только предчувствие, сознание возможности всего, - а когда все слова были сказаны, они оказались уже правдой. Почти правдой... И все те первые дни я раскалывал свою душу, как орех об камни, чтоб освободить то, что в ней было замуровано и забыто. Я выражался, как щенок, и чувствовал себя щенком. Я в изумлении спрашивал себя - неужели я и впрямь это чувствую? И отвечал: вот да - ведь правда. Как я был счастлив, что люблю. Как радовался ей. Как поражался, что это возможно для меня: любить и быть любимым, не скрывать своих чувств - и получать то же в ответ. Все у нас было в унисон. Единственный раз в моей жизни. Мы сходили с ума друг по другу - и не скрывали этого, и были счастливы. Я открывал в ней недостатки - и умилялся им: на черта мне победительница конкурса красоты - а вот эта самая обычная, но _м_о_я_, и я с ней счастлив, и никакой другой не надо. "Ты казался волком, - сказала она, - а оказался ручным псом, который несет в зубах свой ошейник и виляет хвостом". И я радовался, что сумел стать ее ручным псом, безмозглый идиот. Это такое счастье - быть ручным псом в тех руках, которые любишь и которым веришь. А потом - потом все пошло как обычно... Я сорвался с цепи и вываливал на нее все свои чувства - без меры. Ей нечего было желать - я опрометью выполнял и вилял хвостом. Она стала властна надо мной - я сам так захотел: мне ее власть была сладка, а ей - переставала быть интересна. Для меня происшедшее было невероятным - для нее нет. Я не мог опомниться - она опомнилась первой. Я не хотел опомниться - а она побаивалась меня, побаивалась оказаться от меня в зависимости. Она стала утверждать свою власть надо мной - и я рьяно помогал ей в этом, ничего не видя и не понимая: я был пьян в дым невероятной взаимностью нашего чувства. И оказалось, что для меня нет ничего, кроме нее, зато для нее есть весьма много вещей на свете, кроме меня, который все равно никуда не денется. Вот тут я и задергался. До меня все еще не доходило, что все уже не так, как в первые дни. "Ты делаешь ошибку за ошибкой", - заметила она. Бог мой, какие ошибки, я не желал обдумывать ничего, я летел, как через речные пороги, и радовался, что способен на это... "А вот конец, хоть не трагичный, но досадный: какой-то грек нашел Кассандрову обитель, и начал..." М-да. Милая, хорошая, дурочка, что ж ты наделала. Неужели же невозможно, чтобы - оба, сильно, друг друга, без борьбы, без тактики, без уловок - открыто, счастливо?.." - Чтой-то ты кислый какой-то, - приветливо сказал меньшой друг, свешивая выспавшееся лицо с верхней полки. - А ведь засвечу я тебе сейчас по харе, - сдавленно сказал больший друг. - Вали-ка в другое купе от греха, поменяйся. - И выходит в тамбур. Там он долго курит, мрачно гоня счастливые воспоминания, которые еще слишком свежи и причиняют слишком много боли. Потом уплывает в иллюзии, что еще случится чудо и все устроится хорошо.

7


- Каждый мнит себя стратегом, видя бой со стороны... - Слушай, ты старше меня на девять лет... когда-то я подражал тебе... скажи, что же: это неизбежно? Не бывает, чтобы - вместе? - Эк тебя прихватила. Что же - всерьез? - Похоже... И на старуху бывает проруха. - Я такой же глупый, как все прочие. Но думается мне, коли уж ты пришел за жисть толковать, что ты неправ... Неправ. В чем? В том, что когда король Лир отказывается от власти, он не вправе рассчитывать на королевскую жизнь. Благ без обязанностей не бывает. И в любви тоже. Женщина не может главенствовать в любви. И не хочет. И не должна. И не будет. Ты это знаешь? - Знаю. Но я не хочу главенства, я хочу, чтоб это было само, естественно, взаимно, друг другу, понимаешь? - Не нужна корона - катись из дворца в бродяги. Властвовать - это тяжкий труд. К этому тоже нужно иметь вкус, силы, способности. Тебе тридцать лет - неужели таких простых вещей не знаешь? - А тебе сорок - и счастлив ты с этим своим знанием? - Настолько, насколько это вообще возможно. До тебя не доходит, что ли: женщина рожает детей и готовит еду - мужчина эту еду добывает и защищает семью. Дело мужчины - подчинять, дело женщины - подчиняться, и счастье каждого - в этом. А кто не умеет быть счастлив своим счастьем - чужого не обретет. Ты хотел хотеть того, что она хочет. А должен ты был хотеть, чтоб она хотела того, что ты хочешь. Люби как душу, тряси как грушу, - и вся народная мудрость, бесконечно правая. Да хоть ты застрелись из-за нее - но веди себя как мужчина, а не раб. - Но ведь я же хотел - для нее все!.. - Значит, ей нужно было не это, а? Я тебя понимаю: подчиняться проще, чем подчинять. - Мне плюнуть раз было ее подчинить. Но тогда бы для меня все исчезло. Не нужно стало бы. Вот тут ты и не прав. Настрой у тебя неправильный. Чувствуешь неправильно. Не по-мужски. - Ты циник. - А ты лопух. В отношении к женщине всегда должно быть что-то от отношения к ребенку: иногда и запретить, и наказать, - но для ее же блага. Из любви к ребенку не делают же его повелителем в доме? Это современная эмансипация все поставила с ног на голову: и женщины мужественные, и мужчины женственные, полный кавардак и неумеренные претензии. Доставай из холодильника, что там еще есть. ...И наш герой через ночной город долго бредет пешком к себе домой, что-то шепча, сморкаясь, отирая слезы, и все пытается сообразить, как же это он умудрился превратиться из Дон-Жуана в Вертера, беспрекословно согласного на все ради счастья увидеть ее еще раз. Наутро он чувствует в себе достаточно сил, чтобы написать ей гордое прощальное письмо, но через неделю решает, что может еще раз съездить в город, где она живет: в его власти не ездить, но такое счастье увидеть еще раз... это ничего не изменит, но хоть еще раз увидеть.

Наша библиотека является официальным зеркалом библиотеки Максима Мошкова lib.ru

Реклама